как будто хотел заглянуть в самое дно моей души. Вдруг его глаза показались намного темнее, чем вчера. Темно-синими, как море. Глубокими. И глубоко печальными.
– Моя жена очень больна. Она больше не может выходить из дома.
– О, простите, пожалуйста, – смутился я. Такого я не ожидал.
– Все в порядке. Откуда вам было знать? – На мгновение он умолк, глядя вдаль, потом продолжил: – Думаю, она просто больше не могла выносить ту жизнь, которой мы жили. В последние годы перед моим уходом на пенсию она была истощена, у нее все чаще возникали приступы депрессии. Долгое время она была прикована к постели, ей давали сильнодействующие лекарства, и нам приходилось ухаживать за ней с утра до вечера. Она едва реагировала. Затем появились симптомы паралича. Если поначалу ей удавалось встать и сделать несколько шагов, то теперь она и этого не может. Она прикована к инвалидной коляске. Мы оборудовали дом так, чтобы она могла в нем передвигаться.
Он глубоко вздохнул, отдышаться нужно было и мне. Не верилось в то, что он только что сказал. От услышанного было по-настоящему больно.
– Да, конечно, теперь у меня есть все время мира, но я больше не могу проводить его с женщиной, которую люблю всем сердцем, так, как мечтал все эти годы. Уже слишком поздно.
Он откинулся на спинку стула и сделал несколько глубоких вдохов, как будто ему нужно было отдохнуть после рассказанного. Я не знал, что сказать. После таких слов ничто не казалось мне правильным и уместным. В голову пришла мысль, которая не давала мне покоя: я все время думаю, что у меня еще есть время – как будто оно бесконечно. Я откладываю дела на потом, как будто всегда есть утро или следующая неделя. Но это не так. Время ограничено, и все же я часто веду себя так, как будто у меня его бесконечно много. Мне хотелось утешить его, успокоить, и я сказал:
– Но ведь сейчас можно… Я имею в виду, что многие места доступны для…
Стоило произнести эти слова, и я тут же подумал, что сказал глупость. Он не обиделся на меня, а только помотал головой:
– Розалия не хочет этого, хотя я предлагал ей много раз. В инвалидной коляске довольно трудно заниматься даже самыми привычными делами. Да и поэтому мы решили получить от жизни все лучшее, что можем. Именно поэтому мы сейчас готовим вместе! Хлеб, выпечка… Все, что можно попробовать. Нам нравится пробовать разные вещи. Разные ингредиенты, разные сорта муки. Результат вы только что попробовали. Они из полбы!
Он поднял перед собой одно печенье, показал его со всех сторон и вдруг снова улыбнулся мне так лучезарно, как будто мы только что говорили о погоде и небрежно обсуждали рецепты выпечки.
У меня стоял комок в горле, причинявший боль.
– Честно говоря, я не знаю, что сказать, – признался я через некоторое время.
– Тогда ничего не говорите.
Он беззаботно смотрел на море, будто просто наслаждался прекрасным днем. Казалось, он распрямился внутренне. За несколько мгновений от душевной тяжести не осталось и следа. Я же был в полном замешательстве. Почему мне не удавалось просто порадоваться?
Я постоянно сравнивал себя с другими: коллегами, друзьями, даже с незнакомцами – и никогда не чувствовал, что мне было и будет достаточно. Никогда не было достаточно успеха, никогда не было достаточно денег, никогда не было достаточно удовлетворения. Всегда существовал кто-то, у кого было больше.
Благодарность? Я редко ее чувствовал. Вместо этого я часто ощущал неполноценность, как будто моя жизнь была вечной гонкой, в которой я всегда отставал. Я был так зациклен на том, чего мне не хватает, что едва замечал то, что у меня уже, собственно говоря, есть.
Он посмотрел на меня так, как будто угадал мои мысли и хотел внести ясность.
– Вот что я имею в виду под благодарностью, Андреас. Только благодарность дает вещам вечную жизнь и позволяет познать их истинную ценность. Быть благодарным за то, что у тебя есть. Просто оставить все устремления вовне и остановиться. Так что многое из того, что мы считаем важным, на самом деле совершенно несущественно. Никогда не забывайте об этом.
Спустя пару минут он встал.
– Извините, но я очень устал. Оставайтесь, если хотите. Или прогуляйтесь, – любезно произнес он. – Если пройдете немного дальше, увидите очаровательный залив. И еще раз спасибо вам за то, что помогли мне сегодня! – Он схватил мою руку и крепко пожал ее: – Чудесного вам вечера. До завтра!
С лица его не сходила улыбка.
ЗА ЧТО ТЫ БЛАГОДАРЕН?
День 3
Дружба за гранью ожиданий
На следующее утро колено больше не болело – оно казалось крепче, чем в начале путешествия. Поэтому после завтрака я решил пробежаться трусцой. Я направился по тропе, ведущей в совершенно противоположном направлении от трабокко. Хотелось побыть одному. Вчерашний рассказ не выходил у меня из головы. Рыбак открылся мне, хотя явно был не самым болтливым человеком на свете. При этом я понял, что сам редко бываю хорошим слушателем, особенно для Анны. Сколько раз она мне что-то рассказывала, а я был занят собственными мыслями, как будто мои проблемы были важнее?
«До завтра», – сказал он, как будто это уже было решено. Неужели я и правда должен еще раз сходить к нему? Или я ввязался в какую-то историю, из которой уже не выбраться? Обычно я разборчив и не тороплюсь с новыми знакомствами. Для некоторых после первой же встречи в порядке вещей распоряжаться вашим временем. А стоит им узнать, чем я зарабатываю на жизнь, они делают все, чтобы превратить отвлеченный разговор за пивом в консультацию по инвестированию.
Хотя с тем мужчиной на пристани все было иначе. Это больше походило на приглашение. Не было ощущения, что он навязывается.
Больше двух часов я бежал вдоль моря, подставляя лицо солнцу, вбирая ноздрями соленый воздух и стараясь ни о чем не думать. Даже о нескольких письмах, которые просмотрел на телефоне.
После душа в номере я почувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Жизнь пульсировала в моих жилах. Потрясающее чувство.
От милой дамы на ресепшене я узнал, что можно славно пообедать совсем недалеко. Она указала мне на карте путь к маленькому семейному ресторану. Дорога туда пролегала мимо трабокко. Я подумал, что, если рыбак будет там, поздороваюсь с ним. Чем займусь потом, придумаю, пока буду есть. Солнце между тем уже разошлось, и было тепло, но не жарко. Моя
